В гостях у Prime One – знаменитый адвокат, писатель, коллекционер Александр Добровинский. Наш герой известен участием в резонансных уголовных и гражданских делах крупных бизнесменов, политиков, звезд шоу-бизнеса, спорта и искусства. В частности, Александр Андреевич представлял интересы Филиппа Киркорова, Руслана Байсарова, Вячеслава Фетисова и многих других публичных персон.

Подробнее о выходе новой книги, страсти к коллекционированию и громких судебных разбирательствах, читайте в нашем эксклюзивном интервью.

Александр Андреевич, поздравляю вас с выходом в свет новой книги «Архивное убийство». Вы работали над ней долгих 12 лет. Какова главная идея книги?

Я пишу детективы об искусстве, так называемые арт-детективы. Это истории из моей жизни – ведь я не только адвокат, но еще и коллекционер. Серьезные коллекционеры окружены мошенниками, проходимцами, но вместе с тем и людьми, с которыми ты делишь свое увлечение. Так как я коллекционер с 12 лет, что-то собирал всегда, то мне было, конечно, довольно просто собраться с мыслями и начать писать. Получилось то, что получилось. Вышла последняя, третья книга, которая называется «Архивное убийство».

В первой книге действие происходит в Париже в середине 70-х годов, когда я был молодым человеком и жил там. Это рассказ об убийстве вдовы нашего замечательного художника Василия Васильевича Кандинского – Нины Кандинской. Ее задушили в собственном доме в Швейцарии, куда она поехала отдыхать. Я работал у нее секретарем. Книга называется «Тайна письменного стола».

Во второй книге – новеллы. Одна – это история неожиданного подарка, который я получил. Очень дорогую картину мне подарили люди, которых я не мог найти в течение долгого времени. И я предполагал, что картину не купили в магазине, а украли. Как я уже говорил, сочетание адвоката и коллекционера дает право писать. Почему? Потому что коллекционеры окружены разными людьми, а профессия адвоката дает возможность это все анализировать и расшифровывать, а потом перекладывать на бумагу, конечно.

И вот вышла третья книга «Архивное убийство», над которой я, действительно, работал много лет. Это история, которая мне очень близка по многим причинам. После смерти знаменитого режиссера Григория Васильевича Александрова (создателя картин «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга» и др.) и Любови Петровны Орловой все наследство досталось внуку Грише Александрову. Но, к сожалению, прошлое деда и Любови Петровны его не трогало, и поэтому он продал практически все ценные вещи, включая ордена, драгоценности Орловой, которых было довольно много, шубы. Остался архив. Гриша позвонил мне и сказал: «Послушай, Сашка, ты же старьевщик. Я продаю архив, и если тебя что-то интересует, приезжай посмотреть». Я приехал, посмотрел и увидел, что это совершенно бесценные сокровища, это история нашей страны, нашего кинематографа. Кроме того, Григорий Васильевич Александров вел дневники, и это было открытием для меня. Я знал о дневниках, которые он вел в конце 20-х годов во время поездки с Эйзенштейном и Эдуардом Тиссэ по Европе, Соединенным Штатам Америки и Мексике. Оказывается, он всегда вел дневники! Я взял на работу четырех искусствоведов, и мы начали складывать тома архива. Вышло пять томов. 24 тысячи фотографий, дневники, артефакты. Александров вообще ничего не выбрасывал. Издательства говорили: «Всё безумно красиво, но не коммерческий товар. Мы издавать не будем». И я издал на свои деньги, дарил университетам, киношколам, киноведам. Во время работы над архивом мы натолкнулись на массу загадок. Потому что, когда человек пишет дневник, он пишет его для себя. Александров делал сокращения, какие-то тайные пометки. И все это надо было расшифровывать. В процессе этой работы я натолкнулся на очень значимые факты, которые в результате привели к моему расследованию двух самых загадочных убийств в первой половине XX века. Не хочу портить людям настроение, лучше пусть они прочтут книгу, но это такие два события, которые потрясли всю нашу страну.

А вы помните момент, когда впервые поняли, что коллекционирование – это уже не хобби, а часть вашей личности?

О да, я это понял давным-давно, еще в детстве, потому что мой дед собирал, а я слушал разговоры взрослых. Когда я увлекся этим, то пришел к выводу, что коллекционер становится специалистом, потому что через его руки проходит много вещей. И вот когда я стал специалистом в том, что мне нравилось, я понял, что, могу с этого не только жить, но и радоваться своим коллекциям. В самые трудные времена в Париже, Нью-Йорке, когда я был студентом практически без денег, я мог ходить по блошиным рынкам и всегда находил что-то, что стоило копейки. Я покупал, а через день продавал уже за совершенно другие деньги.

Коллекции захватили меня. Я без них жить не могу сегодня. У музейщиков есть такой термин «единица хранения». Так вот вы разговариваете с сумасшедшим человеком, у которого дома, на даче, на работе, в квартирах у детей 42 тысячи единиц хранения всякой всячины.

Собираю я XX век во всех его проявлениях. У меня большие коллекции. Время от времени они выставляются в разных музеях. Так, в сентябре в «Мультимедиа Арт Музее» готовится выставка коллекции моих плакатов. У меня большая коллекция плакатов, особенно 20-30-х годов. Есть совершенно уникальные вещи.

Александр Андреевич, что для вас сегодня сложнее: выиграть суд или сохранить репутацию клиента?

Наверное, самое важное – чтобы клиент был доволен тем, каким образом мы ему помогли в суде и до суда. Он приходит со своей репутацией, и дальше это его желание судиться или не судиться. Если он судится, то он большей частью отвечает своей репутацией. Я же отвечаю за ту просьбу, которую принял от него.

Для вас, наверное, все-таки важней выиграть суд…

Репутация тоже важна. Например, в деле Абрамова и Алсу и в деле Диброва оба просили меня сохранить репутацию, потому что речь шла о разводе. Разные ипостаси, но репутация была безумно важна. Я смог это сделать. Что бы ни делали журналисты, мы не комментировали развод Диброва. Первый комментарий я дал, когда вышел из суда с решением о разводе. И тогда я сказал два слова. До этого – тишина. В истории с Яном все было немножко по-другому. Мне надо было комментировать, потому что на него наезжали, были три разные претензии к нему. Конечно, я должен был его защитить. Он не давал комментарии, это делал я.

Бывали ли моменты, когда победа в суде не приносила чувства удовлетворения?

Я всегда предупреждаю об этом. Сейчас меньше стало таких судов, но, например, приходит человек, у которого был контракт с офшорной компанией. И судиться надо на Багамах. Я говорю: никаких проблем, я выиграю по условиям контракта ваш процесс. Другое дело, что в этой компании ничего не будет к тому моменту, когда мы победим. Так что предупреждаю: я выиграю, но это не значит, что вы получите деньги, которые вам должны. И, в основном, я разубеждал людей этим заниматься.

За годы работы адвокатом вы видели многое. Какой главный вывод вы сделали о человеческой природе?

Хороший вопрос. Я понял довольно давно, что большинство людей живет в иллюзиях. И придумал, как мне кажется, очень хороший ход, чтобы точно понимать, что происходит на самом деле. Каждый человек, который приходит к адвокату, рассказывает свою историю так, как он ее видит. Это совершенно не значит, что эта история на самом деле имела место. Дальше я делаю следующее. Когда человек рассказывает историю, у меня есть специалисты, которые всё записывают за ним слово в слово. Потом он возвращается, и я даю бумагу с его речью. Из десяти человек восемь уходят сразу, потому что, когда ты читаешь, а не рассказываешь, то понимаешь, как глубоко заблуждался в своих желаниях и своей истории.

А вы можете понять, что человек лжет, до того, как он начал говорить? Вы чувствуете это?

Он не лжет. Он так думает. Так, на днях у меня была одна дама. На ее сына завели уголовное дело. Сын – судья. Его попросил приятель помочь людям сходить к нотариусу, оформить правильно документы. И он помог. Тех людей арестовали, и его задержали. Его мама говорит мне:«Я точно знаю, что его попросили, он ни в чем не виноват. Он судья, отличник, хороший парень». Я отвечаю: «Я вам верю. Но поверит ли в это суд или прокуратура? Вряд ли». Для чего судья пошел туда? Понимаете? Такая история.

Был ли в вашей карьере процесс, после которого вы перестали верить в справедливость нашего суда?

Нет, я всегда верил в справедливость суда. Очень рано я понял одну вещь. Представьте себе, что сидит посередине судья. Справа одна сторона, слева другая. Неважно, это уголовный процесс или гражданский. Перед каждым из этих трех людей лежит закон. И одна сторона, и вторая читает вслух закон – каждый со своим акцентом. То чтение, которое больше понравится суду, выиграет. Понимаете? Закон для всех один, но доказать, что он ближе к тебе – вот это важнее всего.

Точно! Не зря говорят: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. А у вас когда-то был такой страх – попасть в тюрьму?

У меня лично? Нет, я вообще законопослушный человек. Другое дело, что тебя могут подставить ни за что, ни про что. Такие истории случаются. Но я каким-то образом был осторожен.

В одном интервью вы сказали: «Мечтайте о большем. Если человек мечтает о большем, то он всегда будет молод. Как только перестаешь мечтать, начинаешь стареть». О чем вы сейчас мечтаете?

Да, у меня появляется мечта, я ее осуществляю и сразу же придумываю себе новую. Сейчас я бы очень хотел, чтобы появился фильм или сериал на базе моих детективов. И вроде бы потихонечку все срастается.

 

Автор: Теона Джалагония

Фотограф: Юлия Белая