Становление человека разумного
Помните фильм «Девять дней одного года» Михаила Ромма? Физики, лирики… Картинка времени, картинка эпохи и поколения, чей образ мысли великий Эрнст Неизвестный воплотил в своем монументальном барельефе площадью почти в километр — “Становлении человека разумного”, сделанном для Московского института электронной техники.
«Становление человека разумного» было проектом для закрытого оборонного сооружения, но именно там, в этих закрытых оборонных сооружениях, в Зеленограде, в Дубне, в Энске, и под Свердловском, жила эта самая интеллигенция, субстанция великих основателей новой науки, в первую очередь оборонной (потому что в оборонной промышленности были субсидии и таланты), те самые физики, для которых такие лирики, как Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Владимир Высоцкий, Эрнст Неизвестный, создавали свои великие произведения, и этот конгломерат артикулировал эпоху, потомками которой мы являемся и которой должны гордиться. Трудно представить нечто более величественное, чем целый музей, сделанный шестидесятником для шестидесятников, а для широкой публики. «Истинная аристократия — есть аристократия духа» — как писал Бердяев.
Ребёнки, вылезающие из яйца, ребёнки, вылезающие из головы Зевса — мифология, которая с античной жертвенностью и христианской эсхатологичностью являет наш XX век. «Из головы Зевса родилась Паллада Афина, вся вооружённая.» Мифология, которая вместила для Неизвестного историю становления человечества. Эрнст Неизвестный в “Становлении человека разумного” по заказу государства (не было бы государства — не было бы этого гениального произведения) — показывает становление гуманитарной и технической науки за 2000 лет. И для поколения, интеллигенции, которая создает новый ядерный мир в новый ядерный век — “Становление человека разумного” — наверное, так же важно, как Сикстинская капелла, которую расписывал Микеланджело, для Папы Сикста IV. Титан искусства Серебряного века породил таких детей 20 века как Неизвестный или Высоцкий, как Зевс, как нам известно, когда-то породил Афину и Геру.
Заметьте, Микеланджело расписывал Сикстинскую капеллу для Папы, и небольшого количества кардиналов, кроме них этого никто не видел. Кардиналами 20 века были “физики” — создатели ядерного щита. Неизвестный делает музей МИЭФ, длинную ленту — барельеф, 970 метров, 5 метров в высоту — не лента Мебиуса, как провозгласили постмодернисты, а жест “рука к руке” от Бога к Адаму, как было у Микеланджело. Целый километр рельефа как становление нового человека и провозглашение нового XX, века. Будучи пророком, который умер и родился, Неизвестный, конечно, имел право на такой барельеф. Это невозможно было сделать в мелкой Европе или бытовой Азии. Но если ты попал на стены Олимпа в СССР — Олимпийцу дозволено всё.
Неизвестный делает «Становление человека разумного» для избранных. Таких же избранных как в век Микеланджело Папа Сикст IV и его кардиналы. Микеланджело — избранный. И Неизвестный — избранный. Так в советские времена избранными — аристократами духа — стал целый целый класс тех самых «физиков», которые создали ядерную бомбу.
Католицизм влиял на умы всей Европы на протяжении 500 лет. Ядерная бомба уже 70 лет держит в страхе не только Европу, но Америку, Австралию, да весь мир. Неизвестен причастен к этому.
В случае «Становления человека разумного» можно говорить о разных сюжетах. Я уже говорила о ребенке, который вылезает из мифологических голов Харона и Зевса, а не из чрева матери, но в этом барельефе есть не только античные сюжеты, но и европейское барокко, и, что крайне важно, русские Серафимы и Херувимы.
В начале 1950-х годов Неизвестный реставрирует оригинальные барельефы снесенного Храма Христа Спасителя в Донском монастыре. И сюжеты «Становления человека разумного» наследуют имперским энергиям разрушенного, но возрожденного Храма Христа Спасителя. Неизвестный проповедует рождение новой науки и нового мира как фрески в русских церквях и лубки на русских базарах проповедуют неграмотному русскому крестьянину священное писание.
Когда Неизвестный делал «Становление человека разумного» Храма Христа Спасителя уже не существовало, потом он возродился. Все, что касалось Неизвестного, возрождается. Можете с ним спорить, можете ругаться, можете побить камнями, как как когда-то скульптуры Неизвестного однажды разбили в камни. Он же прав. Не будем об этом забывать: Неизвестный прав. Это моё личное авторское мнение.
Коленопреклоненный Дмитрий Донской перед Сергием Радонежским, на которого в 1950-х смотрел православный христианин еврей Эрнст Неизвестный, несущий в себе код тысячелетних империй, — смотрел и создавал нового человека. Математическая симфония пойманной как комета за хвост империи, которую Неизвестный продолжил в стенах МИЭТа. «Мойры непреложны: они нити судьбы прядут.» — писал в Теогонии Гесиод.
Так Неизвестный придумывает этот повторяющийся, симметричный, длинный с переходами и контрфорсами, как в музыке, ряд Микеланджеловского рельефа и великой архитектуры Константина Тона — архитектора Храма Христа Спасителя, который был сделан на победу 1812 года в центре Москвы, потом превратился в бассейн, а затем вновь стал Храмом.
Первая осознанная работа Эрнста Неизвестного — это работа реставратора над длинным рядом повествования о русских победах. Ведь именно о русских победах — те самые скульптуры, снятые с храма Христа Спасителя. И не случайно великий Эрнст Неизвестный сначала задумывает, а потом чудесным образом воплощает в Зеленограде, в Оборонном институте для студентов, для избранных, для патрициев и бердяевских «аристократов духа», историю становления человека разумного, не христианского, а возрожденческого человеческого идеала. Пророк Неизвестный — избранный.
